Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Подвал пахнет сыростью и старыми досками. Вчерашний вечер расплывался в памяти обрывками: шум, драка, а потом резкая боль.
Его взял человек с лицом бухгалтера, отец из тихого дома на окраине. "Перевоспитаю", — спокойно сказал он, запирая дверь. Томми ответил матом и попыткой вырваться. Его мир всегда строился на кулаках и дерзости. Здесь это не работало.
Потом появились они. Жена с подносом еды, которая молча ставила тарелку вне досягаемости цепи. Девочка-подросток, с любопытством разглядывавшая его, как диковинного зверя. Они не кричали. Не угрожали. Просто жили рядом, включая его в свой распорядок: завтрак, уборка, вечерние разговоры за столом.
Сначала он строил из себя циника. Поддакивал их нравоучениям с внутренней усмешкой. Потом стал замечать странные вещи. Как тепло разливается по телу от простой похлебки в холодный вечер. Как тишина здесь не давит, а обволакивает. Как девочка однажды, рискуя получить взбучку от отца, сунула ему в руку книжку с картинками.
Цепь с шеи так и не сняли. Но иногда он ловил себя на мысли, что забывает о ее весе. А вчера, когда младший сынишка семьи упал и расшиб коленку, Томми, сам не понимая как, нашел нужные слова, чтобы успокоить его. Они вышли тихими, почти незнакомыми.